Фронтмен российской группы Tesla Boy Антон Севидов рассказал нам о музыкальном взломе культуры, архитектуре холодной войны, будущем альбоме коллектива и о том, для чего всё ещё нужны рекорд-лейблы.

– Антон, давайте начнём с того, что группа Tesla Boy зашла на российский музыкальный рынок с явным привкусом «импортного» продукта. Эта ситуация реимпорта успеха вполне типична и для Украины. Расскажите, как Tesla Boy вообще появились в российском музыкальном пространстве?

 – Мне кажется, что ситуация, которая произошла с нами, больше напоминает какое-то хакерство или взлом изнутри.

Правда, не столько изнутри, сколько взлом извне. Когда мы начали записывать первые треки, у нас было абсолютно чёткое понимание, что это музыка, которую будут слушать 200 человек в Москве, 50 из которых мы знаем, плюс 150 человек в Питере. И если кому-то это придётся по вкусу, то это, наверное, будет скорее не в России, а где-нибудь в Туманном Альбионе или в окрестностях прекрасных винных погребков во Франции. Мы здорово удивились, когда люди так начали на неё реагировать. Самое интересное, что это была и молодёжь, и люди старшего поколения, у которых музыка 80-х ассоциируется с их молодостью, они её знают и любят. То есть у нас получился охват достаточно большой аудитории.

Как это произошло – совершенно непонятно. Я могу рассказать маленькую смешную историю, которая произошла с нами и журналом «Афиша». Он является большим и серьёзным цензором в Москве, и многие на него ориентируются, несмотря на то, что в некоторых рубриках там всего один обозреватель, что обычно несвойственно западным изданиям. Наш диск к одним из первых попал в журнал «Афиша», ну и благополучно где-то там у них в офисе и потерялся.

– Это вы им и отправили его?

– Да, менеджер группы, наша подруга, с которой мы работали тогда, разослала диски каким-то друзьям, в том числе и в журнал «Афиша». Он там потерялся, прошло несколько недель и кто-то, какие-то друзья журнала «Афиша» из Лондона, просто написали им имейл, мол, «ребята, тут вот такая классная группа появилась новая – очень хорошая. Tesla Boy называется, вот послушайте».

Они послушали, и дальше произошёл примерно такой диалог:

«Да, супер, прикольно – группа нам нравится. А откуда они, из Англии, да?»

«– Нет, кстати, они из Москвы»

«– Как из Москвы?»

«– Ну да, это ваша, русская группа»

После чего у них включилась голова, и они тут же связались с нами.

– А были ли у вас истории с разочарованием, что ли – когда узнавали, что вы «наши»?

— Нет, ни одной. Разочарование было только у букинг-агентств и тех букинг-агентов, которые говорили «Чёрт, мы бы очень хотели с вами работать, но это вечные проблемы с визами». Я имею ввиду западные букинги, разумеется, которые хотели нас возить с большими турами в Европе и так далее. Они, конечно, не очень радуются, когда узнают, что мы из Москвы.

– Ну, технически же это вопрос решаемый.

– Да, он решается, но его надо решать самим, заниматься им. Вообще сейчас – я говорю как бы такие банальные вещи, – но весь музыкальный бизнес в сравнении с тем, что было несколько лет назад, находится в таком, как минимум, переходном периоде. И деньги зарабатываются, особенно большими музыкальными компаниями, очень сложно. Никто не хочет вкладывать деньги, все боятся инвестировать – и, тем более, вкладывать деньги в русскую группу с нуля никто не хочет. Но, тем не менее, они присматриваются. Я думаю, это вопрос времени, когда и как, в каких объёмах мы сможем интегрироваться в западный шоу-бизнес, и как это будет выглядеть. Собственно, этим мы и занимаемся сейчас.

–   Первый альбом Tesla Boy вышел по контракту с британским Mullet Records – почему вы выбрали именно этот лейбл?

–  У нас контракт только на выпуск альбома. На тот момент нам была особенно интересна танцевальная музыка, и лейбл  Mullet Records нам показался наиболее близким и по музыке, и по стилистике. Ну и, плюс ко всему, у нас был простой контракт, без особых обязательств – стандартный контракт для начинающих групп, которые выпускают первый альбом.

Вообще с подписанием лейбла у нас всё достаточно просто было – мы даже, помню, не рассылали записи никуда, а выложили треки на «майспейсе».

– Весь альбом?

– Нет, альбома ещё не было тогда, был только EP – пять песен. После этого нас заметили западные блоги, они выложили треки – причём, это как-то так всё синхронно произошло. И после этого, буквально через несколько дней, нам написали две или три компании, предложив выпустить альбом.

Потом уже, после выхода Modern Thrills, мы стали думать над тем, чтобы продвигаться, и наши следующие записи выпускать уже с какими-то более крупными звукозаписывающими компаниями.

Собственно, сейчас – пока не могу сказать точную дату, – но у нас через некоторое время выйдет первый трек на таком, на самом деле, культовом сборнике Kitsune, французской рекорд-компании. Песня у нас выйдет на их сборнике в ближайшие полтора месяца.

– Поздравляю! Это будет абсолютно новый трек, нигде его раньше не было?

– Да, это новый материал, и для нас это такое радостное  достижение. И, по-моему, это первая русская группа, которая будет там издана. Тем более было очень приятно получить эту новость, потому что совсем недавно мы играли в Москве концерт вместе с Марком Ронсоном, у которого последний релиз сейчас тоже вышел на Kitsune. Марк Ронсон – достаточно знаковая фигура в музыке, в шоу-бизнесе.

– Альбом Modern Thrills вы записали за собственные деньги?

– Да. Я не помню, кажется, только за мастеринг лейбл заплатил.

–  Вы записали его в Москве?

– Да, всё делали своими силами, продакшен полностью наш. Сейчас запись, которую мы делаем, мы делаем уже за свой счёт. Пока рано об этом говорить, но мы уже начали сотрудничать с музыкантами и продюсерами из Англии, в итоге надеемся получить что-то более новое и ещё более интересное для нас, по крайней мере.

Скорее всего, наше сотрудничество с Mullet Records закончится – нам хочется пробовать новое. Хотя оно сделало своё дело, и, по крайней мере, в кругах людей, которые занимаются музыкой на Западе – все они знают о Tesla Boy. При общении с музыкантами, людьми из этой индустрии не было ни одного прецедента, когда я бы представлялся кто я, из какой группы, а мне бы говорили «никогда не слышали!». Так что, как я сказал, сотрудничество сделало своё дело.

– Не проснулись ли «задним числом» российские лейблы – как, например, в своё время нашу группу 5'nizza в Украине проморгали?

– На раннем этапе российские компании делали предложения, чтобы что-то с ними выпустить. У меня и раньше был опыт общения с компаниями – когда у меня была ещё предыдущая группа «Неонавт» – и опыт был не самый позитивный. Так что в итоге пришли к мнению выпускать альбом с британским лейблом.

Вообще, я в очередной раз понял, что время немного изменилось – и прям такой ценности, что будет стоять там какая-то серьёзная марочка на альбоме уже, с одной стороны, нет. Хотя, с другой стороны, я понимаю, что крупные западные лейблы реально делают свою работу, и делают её очень круто – это и промоушен, и бюджеты на видео, на запись и так далее. Всё это – деньги, и для артиста сильно облегчает задачу записи новой музыки.

– Насколько позитивна реакция отечественных СМИ на вас?

– На нас обращают внимание наши СМИ, но весьма осторожно. Какое-то время наши клипы крутились на MTV, до сих пор крутятся на Муз-ТВ, ну или как оно там сейчас переименовалось. Наши треки брали на радио «Максимум», которое, отчасти, является поп-радиостанцией, но с очень хорошей музыкой. То есть СМИ в каком-то ожидании, потому что нам в России сейчас нужно либо уходить в себя, в андеграунд, после того, как мы из него выглянули, из зародившейся новой клубной московской движухи. Либо выходить и сливаться с мейнстримом, чего нам, на самом деле, не хочется. Нам не хочется быть частью того, что происходит на Первом канале. Не знаю, как у вас, но у нас в России весь большой шоу-бизнес связан с первыми двумя, ну или там тремя-четырьмя  кнопками. Если ты есть на телевидении – всё у тебя будет ок, а если нет, то…

– Вам разве не удалось взломать эту схему?

– Ну, нет, мы не взломали, она имеет свои законы и правила. Я помню, у нас начался такой период, когда мы появились, и нас стали звать люди в программы – люди, к которым мы очень хорошо и с уважением относимся, но у нас всё-таки разные представления о наших занятиях. Мы не можем переступить через себя и пойти и слиться со всем тем, что не всегда приятно слушать и видеть. Я имею в виду все эти разговоры «ребята, всё классно, очень клёво, но надо сделать песню на русском языке, записать…»

–  Что-то для «Русского радио»?

–  Обязательно! «Надо дуэт вам с кем-то сделать», то есть с нами разговаривали какие-то продюсеры очень известных даже групп – в общем, всё заканчивалось вопросом нам «Ну вы же хотите даунхаус? Вы же хотите хорошие машины?» Безусловно, мы хотим, мы не спорим, да, но это не может являться конечной целью. Если это произойдёт, то придёт само собой. Но ставить это во главу угла – это перекос сознания. Поэтому мы этого не делаем.

Взлом, по большому счёту, именно так, и происходит. Мне кажется, настоящий взлом, который был в СССР. Это, скажем, русский рок конца 80-х, ленинградские все эти группы – вот это был реальный взлом тогда ещё советской эстрады, советской монополии на развлекательную музыку.

– Наверное, его ключевым моментом стало появление группы «Аквариум» в телепрограмме «Музыкальный ринг»…

– Да-да, именно «Аквариум», ну и вскоре после этого время… Как Юрий Шевчук в одном из интервью когда-то сказал, «вы знаете, это такое было время, когда ты собираешь своих друзей, вы берёте гитары, вы пишете на афишах, что вы рок-группа, через неделю едете по стране и собираете стадионы». Условно говоря, это был взлом. Сейчас такой скорый взлом невозможен. Нужно время.

– Были ли у вас в группе моменты внутренних разрывов: для кого и какую музыку вам делать – для российского рынка или ориентированную «не-на-наш-рынок», по пути чего вы и пошли? Были такие метания?

– Слава Богу, нет. И, наверное, это сыграло очень правильную роль. Потому что, если бы мы начали задумываться о западном рынке или российском, получилось бы нечто иное. А так мы ориентировались на то, что, в первую очередь, должно нравиться нам. И первые наши тесты – это наши друзья, близкие, наша тусовка. Когда это и нам, и друзьям понравилось, оказалось, что это нравится и ещё какому-то большому количеству людей.

– То есть вы совсем не ориентировались на аудиторию?

– Здесь нельзя лукавить с собой – я думаю, что любой музыкант, который пишет музыку в современном мире, он всё равно находится под воздействием всего, что происходит вокруг, пусть даже и подсознательно. Да, мы ничего не высчитывали, но это очень правильно, когда совершенно естественным образом получается нечто, что становится актуальным. То, что актуально, рынком воспринимается на «ура», и это становится частью самого рынка. Так, мне кажется.

– Первую песню, которая была у вас – «Tesla Boy» – вы, кажется, так и не издавали никогда официально? Почему?

– Вот этот вопрос я сам себе всё время задаю! В самом начале, когда мы делали EP – мы подумали: «Может быть, нам сделать для него и песню «Tesla Boy»? – Да, но она какая-то слишком электронно-рок-н-ролльная для него – так что лучше её в альбом включим».

Когда записали альбом, снова сказали себе: «Да, всё классно. А, ещё надо же песню «Tesla Boy» как-то в него вставить, мы же её играем на концертах».

А потом подумали – ну да, но только она как-то совершенно не вписывается в альбом. Возможно, мы сделаем из неё би-сайд или выпустим треки, которые не выходили ни в альбомах, ни в EP, ни в синглах.

Для нас самих это забавная и загадочная история, хотя мы любим её играть на концертах, но с изданием у нас совершенно не сложилось.

–  Насколько правдива история о том, что появление песни «Tesla Boy» как-то связано с трансформаторной будкой под вашей квартирой?

– Я жил тогда жил на Фрунзенской набережной Москвы. Это такой квартал сталинских домов, которые были построены, когда как раз когда началась эпоха Холодной войны и ядерных бомб. Поэтому там всё сделано с учётом того, что будет ядерная война: огромное количество бомбоубежищ, каких-то специальных ходов, переходов. Все трансформаторные будки, электрические подстанции спрятаны внутрь дома – видимо, чтобы их нельзя было поразить с воздуха и обесточить кварталы. То есть все дома там построены с трансформаторными будками на первом этаже. У меня квартира была на втором.

– То есть трансформаторные будка стоят там, где могли бы быть апартаменты? Как это влияет на здоровье?

– Да, там подстанция вместо квартиры. Ну, некоторые говорят, что влияет, некоторые говорят, что там всё вроде бы хорошо экранировано, и поэтому не влияет – но я, когда там жил, очень хорошо её слышал. Люди там так и живут.

– В прошлом году ваше трио покинул барабанщик Борис Лифшиц – сейчас в Tesla Boy работаете вы и Дима Мидборн?

–  Нет, к нам добавились участники – Костя Poko Cox (Поко Кокс) и на барабанах Миша Студницин.

Мы сейчас с Костей были в Питере, у нас есть ещё такое ответвление – совершенно неожиданно возникшее – это акустический вариант Tesla Boy, когда я играю просто на рояле, а Костя – на акустической гитаре. Мы вдвоём поём, причём преимущественно не свои песни, а песни, которые просто нам нравятся: от Дэвида Боуи и Брайана Ферри до Моррисси и Игги Попа.

– Могли бы выпустить отличный альбом каверов.

– Да-да, если бы можно было с такой же лёгкостью уладить все правовые моменты, с удовольствием записали бы такой проект.

– Какие у вас новости относительно выпуска нового альбома Tesla Boy?

– Я могу так сказать: мы в активной фазе записи и сочинительства. Уже несколько песен сделано. Не хочу особенно загадывать, но, я думаю, к следующей весне мы точно уже выпустим новый альбом. Может быть и раньше. Мы могли бы закончить его и раньше, но в любом деле, и в творческом процессе в том числе, необходимо развитие. Поэтому мы поставили себе более сложную задачу –  сделать новый материал ещё интереснее, в коллаборации с западными музыкантами и саунд-продюсерами.

–  Вы по-прежнему записываете альбом на собственные деньги? Наверняка это нелегко?

– Да, это, конечно, ресурсо-затратно, но мы надеемся получить очень интересный результат.  Главное – держать во внимании необходимость развития, поэтому с концертов часть средств мы выделяем как раз на это – на развитие группы. Ну, а пока вот осенью будет релиз на Kitsune, чему мы также очень рады.

Опубликовано: «Знаки» 

Текст: Игорь Панасенко

www.muzred.com